НовостиФотоТекстыДругоеМузыкаБлижний Круг
Серьёз - Два санитара Серьёз

Два санитара — Серьёз

Среди ночи ко мне пришла Королева Крыс
И, сверкая зрачками жёлтыми, произнесла:
«Знаешь, милый, сегодня умер твой здравый смысл.
Вместо смысла теперь, мой милый, – зола, зола»…

Глупо спорить. Задув свечу, я смотрю в окно —
Лунный ветер колышет в звёздной степи ковыль.
И внутри, и снаружи — как в старом шкафу — темно,
И как в старом чулане — лишь пыль, лишь пыль, лишь пыль…
Ангелы спят, сложив за спиной крылья.
Ветер ещё один день в закат уносит.
Город затих, захлебнулся дождём-пылью.
Завтра наступит весна, а сейчас — осень.

Время молчать, смотреть, наблюдать, слушать.
Дождь атакует карниз глухим стаккато.
Чья-то немая тень босиком по лужам,
Голову спрятав в плечи, бредёт куда-то...
Снег. Это просто снег. И прогноз погоды
вкрадчиво нам диктует: лежать, уснуть.
Люди уходят — люди иной породы.
Только слова. И слёзы густы, как ртуть.

Тройка, семёрка — стрелки сошлись в зените,
Магия чисел, очередной мираж.
Люди уходят. Время — бесстрастный зритель —
слушает бесконечный минорный марш.

Ветер срывает шляпы с немых прохожих.
Врёт календарь: мол, вторник, среда, четверг...
День или ночь — по сути одно и то же.
Люди уходят. Снег. Это просто снег.
Мы рассвет никогда не встречаем,
Наше время — усталый закат.
Мы молчим. И мы знаем: молчанье —
Это яд.

Мы вслепую шагаем над бездной,
Где во мраке теряется взгляд.
Мы боимся. А страх, как известно —
Это яд.

Осень стелет холодное ложе.
За туманами звёзды горят.
Мы смеёмся. Но смех — это тоже
Горький яд.

Время замерло. Дремлет Везувий.
Чёрный кофе. Коньяк. Шоколад.
Мы беспечны, мы пьём без раздумий
Этот яд.

Силуэты размытых идиллий
На часах крутят стрелки назад.
Мы лишь спим. Этот сон — самый сильный
Яд.
Обнаружилось в старом блокноте – получается, из прошлого века стишок :)

Я король без короны и свиты,
Я сижу за игральным столом.
Все тузы козырями побиты
И укрыты зелёным сукном.

А соперник – безмолвие трона:
Взгляд холодный, довольный и злой,
Амальгамой сверкает корона –
Он такой же, как я, но другой.

Ставки сделаны, гимны отпеты,
Мир давно в состояньи войны:
Вот шестёрки, тузы и валеты,
Вот мечты, вот желанья и сны.

В сотый раз мне идёт та же карта,
Снова бисер сложился в узор.
Не осталось ни капли азарта,
Ведь игра – лишь бессмысленный вздор:

Если проигрыш – боль от паденья,
Если выигрыш – просто тоска.
Не везёт – это то же везенье.
Я играю с собой в дурака.

май 1998г.
Мальчик сидит у окна и рисует прохожих,
В каждом неровном штрихе — пресвятая беспечность:
Завтра, вчера и сегодня — всё то же, всё то же.
Прошлого нет. Впереди — бесконечная вечность.

Стрелки часов беспощадны, как стук метронома.
Мальчик рисует, штрихи всё смелее, смелее.
Призраки детства угрюмо блуждают по дому —
Мальчик становится с каждым рисунком взрослее.

Мальчик рисует — не знает, не хочет покоя.
Строятся планы — сюжеты иные, другие.
Прошлое — тусклый узор на облезлых обоях:
Надо бы скомкать и выбросить, но — ностальгия.

Мальчик рисует. А мимо идут караваны:
Запад вывозит голодную мудрость с востока.
Время шалит, расставляет силки и капканы.
Это жестоко, мой мальчик. Конечно, жестоко.

Капает воск, отцветают зажжённые свечи.
Мальчик сидит у окна и рисует прохожих.
Завтра, вчера и сегодня... И утро, и вечер...
Миг или вечность — всё то же, мой мальчик, всё то же.
Порхают тени. И горит камин.
Играют искры в зеркале паркета.
Горит камин, моё ручное лето.
В стакане — кофе, сладкий терпкий сплин.

Уютный вечер: вот лиловый плед,
Вот россыпь книг, и на стене картина.
Но, опьянев от дозы кофеина,
Твержу: “Здесь пусто! Ничего здесь нет!”

Мы вспоминаем — робко, иногда —
О том, что быть могло, но не случилось.
Зачем нам это всё, скажи на милость?!
Молчишь? Да, верно, все слова — вода.

Стекают буквы ручейками слов
На чистый лист линованной бумаги.
Но чёрточки, виньетки и зигзаги —
Забытый сон. Один из вещих снов.
Лето в подворотнях увядало,
в лужах отражались тополя;
в палую листву, как в одеяло,
куталась озябшая земля.

В небе облака чертили схемы
массовой миграции в Эдем:
там, в Эдеме — розы, хризантемы
(даже чай — из роз и хризантем!)

Ну а здесь — сезон дождей вчерашних
и грядущих бесконечных вьюг.
Но в кармане козырь — ключ от башни,
в коей скрыт наш личный вечный Юг.

...Осень тяжело дышала в спину
и дождём стегала, как кнутом.
Мы брели, прозрев наполовину.
Мы искали наш пропавший дом.
А однажды я вспомню. И будет и горько, и сладко,
И, наверное, весело. Весело!.. весело, но
Отражение в зеркале мутном — лукаво, украдкой —
Подмигнёт, словно мы с ним знакомы, знакомы давно.

Вот уж скоро сто лет, как мы вместе встречаем рассветы.
Вот уж скоро сто лет, как мы вместе. И это рубеж.
Осень — листья, зима — снегопад, и короткое лето,
И, конечно, весна с целым ворохом свежих надежд.

Полусон, полуявь, полумрак и тревожные тени —
Параллельные линии в точке сойдутся — а вдруг?..
Это точка кипения, точка соприкосновенья,
Это даже не точка, не точка, а замкнутый круг.

Будут старые фото привычно пылиться на полках
Как ответ на извечный избитый вопрос «быть — не быть?»
Отражение вдрызг разлетится на сотню осколков.
И я вспомню, я вспомню, чтоб снова с улыбкой забыть.
Река течёт. Вода легка.
И бесконечен век.
Я сплю и вижу старика,
Чьи вены — русла рек.

Течёт река. И нет секунд,
Минуты жрут года.
И монотонен "ундервуд",
И строчки — в никуда.

За слогом слог, морщин узор,
И горбится старик:
Немой банальный разговор
О том, что вечен миг.

Какая ложь, какая блажь —
Этюды на песке;
Вот смыта волнами гуашь,
И боль в седом виске,

Давленье, дым, туманы снов,
Снежинок лёгкий пух.
Читают губы часослов,
Беззвучье режет слух.

Нежна вальпургиева ночь:
Куда ни глянь — снега.
А где-то день, и где-то дождь,
И грязь — не грязь, нуга!

Стихии ярость, ветра вой!..
Младенец крепко спит.
Старик качает головой
И в зеркало глядит.
Опубликовано Два санитара 25 января 2012
Теги: серьёз, рифмы
Комментарии